«С кем бы побегать» в «Гешере»: Иерусалим, молодость и первая любовь

Есть книги, которые трудно переносить на сцену не потому, что в них мало действия, а потому, что в них слишком много литературы. «С кем бы побегать» Давида Гроссмана именно такая книга. В ней язык едва ли не важнее  событий. А еще постепенное узнавание другого человека, внутренние монологи, ожидание встречи, запахи и шум Иерусалима, случайные люди, возникающие на пути. И, конечно, бег. Постоянное движение, которое одновременно является сюжетом и состоянием героев.

 

 

Театр «Гешер» взялся за этот материал через 25 лет после выхода романа. Книга была опубликована в 2000 году, получила премию Сапира, была переведена на многие языки и экранизирована. Премьера спектакля состоялась 30 октября 2025 года. Инсценировку написал Рои Хен, поставил спектакль Идо Кольтон.

Давид Гроссман родился в Иерусалиме в 1954 году. Сегодня он один из самых известных израильских писателей, лауреат Премии Израиля и Международной Букеровской премии. Его проза очень разная, от «Книги внутренней грамматики» и «Женщины, от которой убегает весть» до «Вне времени», написанной после гибели его сына Ури во Второй ливанской войне. Но почти всегда Гроссман пишет о человеке, поставленном перед необходимостью понять другого. Семья, дети, взросление, страх потери, способность любить и брать на себя ответственность проходят через многие его книги.

«С кем бы побегать» иногда относят к подростковой литературе. Да, главным героям шестнадцать, но роман давно перерос возраст своей первоначальной аудитории. Наверное, именно поэтому спустя четверть века он не кажется устаревшим.

Сюжет начинается почти анекдотически просто. Шестнадцатилетний Асаф летом работает в иерусалимской мэрии. Ему поручают найти хозяина пойманной на улице собаки. Собаку зовут Динкой и она совершенно точно знает, куда ей нужно. Асафу остается бежать за ней. Так начинается путешествие по Иерусалиму и одновременно расследование чужой жизни.

Динка приводит Асафа к людям, которые знают ее хозяйку Тамар. Постепенно из их рассказов, случайных деталей, вещей и записей складывается портрет девушки, которую Асаф еще ни разу не видел. А параллельно развивается другая история. Тамар ищет своего брата Шая, попавшего в наркотическую зависимость и оказавшегося в мире уличных музыкантов, беспризорных подростков и людей, которые умеют зарабатывать на их таланте и беспомощности. Два маршрута постепенно сближаются. И Асаф успевает влюбиться в Тамар раньше, чем ее встретит.

 

Это, пожалуй, самая красивая конструкция романа Гроссмана, и Рои Хен сохранил ее в спектакле. Любовь возникает не после первого взгляда. Она складывается из того, что человек оставляет после себя. Из рассказов о нем. Из его поступков, слов, страхов. Асаф сначала узнает Тамар и только потом ее встречает.

Для театра такая конструкция одновременно подарок и ловушка. Роман позволяет читателю останавливаться, возвращаться, постепенно соединять две временные линии. Сцена такой возможности не дает. Здесь необходимо провести зрителя через довольно сложный сюжет, представить множество персонажей, объяснить прошлое Шая и Тамар, провести Асафа по городу и при этом не превратить спектакль в иллюстрацию к книге.

Иногда эта литературная плотность чувствуется. Спектакль хочет сохранить слишком многое. Некоторые эпизоды существуют прежде всего потому, что без них трудно рассказать историю. И это обычная проблема хорошей прозы на сцене. Чем бережнее относишься к книге, тем больше рискуешь оказаться у нее в плену.

Но режиссер находит очень точный выход. Он превращает движение в главный принцип спектакля. Здесь почти все происходит на бегу. Бежит Асаф. Бежит Динка. Тамар приближается к Шаю. Персонажи возникают и исчезают. Пространство меняется прежде, чем успеваешь к нему привыкнуть. Ритм временами становится почти физическим. И благодаря этому огромный литературный материал перестает быть пересказом.

Бег вообще очень точно соответствует шестнадцати годам. В этом возрасте редко идут к цели спокойно и по прямой. Бегут. Ошибаются. Сворачивают. Возвращаются. Иногда совершенно не понимают, куда бегут, но остановиться уже невозможно. И спектакль сохраняет это ощущение.

В нем вообще очень много молодости. Это важно еще и потому, что нынешняя постановка связана с новым поколением самого «Гешера». Значительная часть молодых актеров спектакля прошла через «Студию Гешер», созданную несколько лет назад. Сегодня они уже заняли свое место в основной труппе театра.

Асафа играет Нир Кнаан. Тамар поочередно играют Перах Бар Миниэли и Николь Подвальный. В роли Динки Рони Эйнав и Полина Пахомова. Роль Шая исполняют Лейб Лев Левин и Итай Тарханов. Рядом с ними работают актеры старшего поколения Мики Леон в роли Песаха, Эли Менаше в роли Мико, Лилиан Шели Рут в роли сестры Теодоры, Карин Серуя и Михаль Вайнберг в роли Леи. В спектакле также заняты Офир Цвайгенбойм, Агам Озальво, Анна Гринфельд и Итамар Перес.

Получается очень «гешеровская» конструкция. Молодые актеры не существуют отдельно от театра, а входят в него, работают рядом с опытными артистами и постепенно в переходят в основную труппу театра.

Один из самых ярких и интересных персонажей спектакля Динка. Собаку на сцене очень легко превратить в милый театральный трюк. Здесь этого не происходит. Динка существует через пластику, реакцию, скорость, внимание к человеку. Она одновременно животное и полноценный участник истории. Именно она знает, уда бежать.

 

Вообще тело в этом спектакле рассказывает едва ли не столько же, сколько текст. За движение отвечает Ром Сехер, сценографию создала Алона Руднев, костюмы Рои Акаб, свет Керен Гранек, звук Михаил Вайсбурд. Музыку написал Ной Клайман.

Но музыкальный мир спектакля шире оригинальной партитуры. В нем звучат израильские песни разных лет: «Им квар левад» Михи Шитрита, песня Инбаль Перлмутер, «Питом ая ли тов» в версии с текстом Арика Айнштейна, «Мадуа ло бата» Ирми Каплана, «Тахзор, тахзор» Юваля Баная, «Лайла» Ханоха Левина.

И гитара здесь не реквизит. Музыка принадлежит миру этих подростков. Через нее можно заработать несколько шекелей на улице, привлечь внимание, спрятаться, рассказать о себе то, что невозможно произнести обычными словами. Тамар поет. Шай играет. Вокруг музыки собираются люди. И поэтому временами спектакль действительно начинает звучать как Иерусалим конца девяностых и начала двухтысячных. Шумный, живой, немного потрепанный.

Сам Иерусалим здесь тоже один из персонажей. Не открыточный город со Стеной Плача и золотым Куполом Скалы. Это другой Иерусалим. Площадь Сион, Русское подворье, Центральная автобусная станция, Лифта, улицы, дворы, ресторанчики, монастырь. Город, в котором подросток может петь с гитарой и за несколько часов встретить десятки совершенно разных человеческих судеб.

Маршрут героев настолько связан с реальной городской топографией, что иерусалимский проект «Город историй» создал аудиомаршрут по следам романа. Некоторые детали книги тоже выросли из реального города. Например, ресторан Леи связан с известным иерусалимским рестораном «Аркадия», находившимся в районе Эвен Исраэль. Поэтому происходящее, при всей почти сказочной конструкции романа, воспринимается как невыдуманная история.

Мы знаем этих детей. Не обязательно именно таких, как Тамар и Шай. Но знаем эту внезапную взрослость подростков, которые обнаруживают, что взрослые не всегда могут решить проблему. Иногда не замечают ее. Иногда замечают слишком поздно.

В романе Тамар фактически берет на себя задачу, с которой не справились взрослые. Вернуть брата. Асаф, сначала просто выполняет поручение мэрии, тоже постепенно принимает на себя ответственность за совершенно незнакомого человека. Это история о наших детях в тот момент, когда они перестают быть детьми.

И, наверное, поэтому взрослый зритель смотрит «С кем бы побегать» немного иначе, чем молодой. Для шестнадцатилетнего это может быть история о первой любви, опасности, свободе, музыке и невероятном приключении. Для человека, у которого собственная молодость давно позади, в спектакле появляется еще один слой. Ты смотришь на них и вспоминаешь, насколько абсолютным когда-то было все. Дружба, предательство, первая любовь, страх, ощущение, что жизнь начинается именно сейчас и другого шанса уже не будет.

При этом режиссер Идо Кольтон сознательно не делает из спектакля сентиментальное путешествие в собственную юность. Хотя личная связь режиссера с этим материалом почти идеальна. В программке спектакля Идо Кольтон рассказывает, что впервые пришел в «Гешер» шестнадцатилетним школьником. Его класс театрального направления гимназии «Герцог» приехал смотреть «Барона Мюнхгаузена». Для него это стало одним из тех вечеров, после которых представление о театре меняется навсегда. Через шестнадцать лет он стал режиссером на той самой сцене. И «С кем бы побегать» книга, которую он прочел тоже в шестнадцать.

 

 

 

Есть в этом совпадении что-то очень правильное. Тем более для «Гешера». Театр, созданный в 1991 году Евгением Арье, Славой Мальцевым и группой недавно приехавших из СССР актеров, давно прошел путь от русскоязычной труппы новых репатриантов до одного из заметных театров Израиля. Сегодня ему уже 35 лет. Уходит поколение основателей, появляются новые режиссеры и актеры, меняется язык театра. Но остается то, что всегда было одной из сильных сторон «Гешера», умение переводить литературу на собственный сценический язык.

«С кем бы побегать» особенно интересно смотреть именно в этом контексте. Потому что это спектакль о молодых людях, сделанный во новым поколением театра, который сам переживает смену поколений. Причем поставленный в очень немолодое время.

Рои Хен рассказал, что инсценировка создавалась во время войны. В разговорах во время работы возникали заложники, пропавшие без вести, эвакуированные, люди, выпавшие из привычной жизни. Создатели увидели неожиданное современное отражение в старом сюжете Гроссмана. Двое молодых людей продолжают искать и не соглашаются бросить человека, когда окружающие взрослые уже почти бессильны.

Но спектакль не превращает роман в политическое высказывание о сегодняшнем Израиле. Его сегодняшний смысл возникает сам. В самой необходимости не бросать другого. А еще это все-таки спектакль о первой любви. Не о любви, которая уже знает правила, компромиссы и последствия. А о той первой, совершенно нелогичной готовности бежать к человеку, которого ты почти не знаешь. И здесь название Гроссмана снова оказывается удивительно точным.

Нам всем нужен кто-то, с кем можно бежать. В шестнадцать лет кажется, что главное понять куда. Позже начинаешь понимать, что гораздо важнее с кем.

 

О театре «Гешер» читайте на нашем сайте пр ссылкам:

“Ричард III” в театре Гешер: драма посреди трагедии

Ничего святого кроме любви: спектакль по пьесе Меира Шалева в театре Гешер